2026-01-06
Сразу скажу — вопрос в заголовке поставлен с подвохом. Когда слышишь подобное, первая мысль: ?Ну конечно, Китай же всё скупает?. Но в энергетике, особенно в гидроэнергетике, всё не так прямолинейно. Да, китайские компании — гигантские игроки на рынке строительства и оборудования для ГЭС. Но ?главный покупатель?? Это требует разбора. Часто путают масштабы внутреннего рынка Китая с его внешнеэкономической активностью. У себя они действительно строят невероятное количество станций, от малых до мегапроектов вроде ?Трех ущелий?. А вот на глобальном рынке готовых гидростанций как товара… картина сложнее.
Заблуждение, что Китай только покупает, вероятно, пошло от их агрессивной экспансии в Африке и Азии лет десять назад. Все помнят заголовки: ?Китай финансирует ГЭС в Пакистане?, ?Китайские подрядчики в Замбии?. Создавалось впечатление, что они везде. Но если вникнуть в структуру этих сделок, часто это не покупка станции как объекта, а комплексный контракт: финансирование, строительство, поставка оборудования, иногда с последующей эксплуатацией. Китай в этой схеме — скорее кредитор и генеральный подрядчик, а не конечный покупатель. Покупатель (заказчик) — это правительство страны-реципиента.
Хотя, справедливости ради, есть и обратные примеры. Китайские компании действительно покупают доли в действующих гидроактивах за рубежом, особенно в Латинской Америке, чтобы обеспечить стабильные потоки энергии для своих промышленных предприятий там. Но это точечные, стратегические приобретения, а не массовая скупка ?гидростанций? как таковых. Их главный интерес — не владение, а контракты на создание.
И вот здесь ключевой момент: чтобы строить, нужно производить. Мощности по производству турбин, генераторов, систем управления в Китае колоссальны. Компании вроде PowerChina или Dongfang Electric — мировые лидеры. Поэтому, когда говорят о ?покупках?, часто на самом деле имеют в виду закупки оборудования для гидростанций китайскими же строительными корпорациями для их международных проектов. Это внутренний производственно-сбытовой цикл, вынесенный за границу.
В начале 2000-х картина была иной. Китай тогда действительно был крупным покупателем передовых технологий и лицензий у европейских (немецких, австрийских, швейцарских) и российских производителей. Помню переговоры по системам возбуждения и АСУ ТП для нескольких проектов — китайская сторона тогда выжимала максимум по трансферу технологий. Они покупали не ?станцию?, а умение её делать. И этот этап они прошли блестяще, теперь часто конкурируют с учителями.
Сейчас их закупки сместились в сторону сырья и специфических компонентов. Например, высококачественную электротехническую сталь для генераторов или специальные сплавы для рабочих колес турбин в условиях высокой кавитации они могут импортировать. Или вот интересный кейс, не напрямую связанный с энергетикой, но показывающий логику: компания ООО Циндао Ида Стекло (сайт: https://www.yidaglass.ru). Они производят всё для современных зданий — от закаленного стекла до стекла горячей гибки. А где строятся современные ГЭС? Часто в сложных климатических зонах, с нуждами в специфической архитектуре и остеклении вспомогательных сооружений, диспетчерских пунктов. Китайские стройки за рубежом массово закупают такие комплектующие у своих же, китайских, поставщиков, как Ида Стекло, создавая полную цепочку. Это не покупка ГЭС, это снабжение стройки.
Поэтому, если и говорить о ?покупках?, то сегодня Китай — главный покупатель и потребитель сырья для гидроэнергетики (медь, сталь, редкоземельные элементы для магнитов генераторов) и рынок сбыта для собственного высокотехнологичного оборудования. Парадокс, но это так.
Были и громкие неудачи. История с попыткой китайской компании Three Gorges Corporation купить долю в португальской энергокомпании EDP, которая владеет крупными ГЭС, столкнулась с жестким сопротивлением регуляторов ЕС. Сделка не прошла. Это показательный момент: на развитых рынках к прямым покупкам китайцами критической инфраструктуры относятся с огромной настороженностью. Это политизирует вопрос.
Другой тип ?непокупки? — отказ от готовых, но проблемных проектов. Коллеги из Средней Азии рассказывали, как предлагали китайским инвесторам достроить замороженную с советских времён ГЭС. Технико-экономическое обоснование делали скрупулёзно. Но китайцы, после нескольких миссий, отказались. Причина? Непрозрачность земельных вопросов и обязательств по будущему тарифу. Они предпочли построить новую станцию ?с нуля? на своих условиях, чем покупать старый проблемный актив. Это говорит о прагматизме и чётком понимании рисков.
Из этого можно сделать вывод: Китай — разборчивый ?покупатель?. Он не скупает всё подряд. Его интересуют либо активы с ясной стратегической выгодой (логистика, доступ к ресурсу), либо — что чаще — условия для реализации своих собственных строительных и инжиниринговых проектов. Покупка станции как железобетонного объекта — это крайний случай.
Вот здесь и лежит главное отличие. Мир гидроэнергетики делится на рынок активов (готовые, работающие станции) и рынок услуг (финансирование, инжиниринг, строительство, поставка оборудования). Китай доминирует во втором. Их модель — ?под ключ с финансированием?. Для стран Африки, Юго-Восточной Азии это часто единственная возможность получить крупный энергообъект.
Работая над проектом в постсоветском пространстве, я видел, как китайские предложения выигрывали не потому, что были дешевле (не всегда), а потому, что приходили ?в одном флаконе?: вот вам кредит от Exim Bank of China, вот строители из Sinohydro, вот турбины от Harbin Electric. Западные конкуренты часто не могли предложить такой связки, требуя от заказчика самому искать финансирование и стыковать разных подрядчиков. Удобство решало.
Но эта модель имеет обратную сторону. Качество и адаптивность. Слышал не одну историю, когда китайское оборудование, идеально работающее на Янцзы, капризничало в условиях высокогорья Анд или сезонных паводков Меконга. Требовалась серьёзная доработка ?на месте?. То есть, ?покупая? китайский проект, страна зачастую потом десятилетиями покупает и китайскую же техническую поддержку, запчасти. Это долгая связка.
Если сузить определение до сделок купли-продажи действующих гидроэнергоактивов, то главными покупателями, пожалуй, остаются крупные европейские энергоконцерны (Enel, EDF, Iberdrola) и финансовые фонды, специализирующиеся на инфраструктуре. Они оперируют на зрелых рынках, где станция — это стабильный cash-flow актив.
Китай в эту игру включён точечно. Его государственные корпорации скорее стратегические инвесторы, чем портфельные. Им важнее контроль и синергия с другими проектами ?Пояса и пути?. Покупка доли в бразильской или перуанской ГЭС — это не просто инвестиция, это якорь для присутствия на континенте и обеспечение энергией китайских заводов в том же регионе.
Вернёмся к исходному вопросу. ?? Нет, если говорить буквально. Но да, если понимать под этим титанический спрос на всё, что нужно для их строительства гидроэлектростанций: от тонн стали и меди до сложнейшего технологического оборудования и инжиниринговых услуг. Они создали и возглавили свой собственный, параллельный глобальный рынок — рынок создания новой гидроэнергетики с китайской спецификацией. И в этом смысле они, безусловно, главные. Не покупатели, а создатели и поставщики целых энергетических миров. А покупают они при этом возможности, влияние и долгосрочные контракты. Вот такая диалектика.
